Неделю назад Юрий Дудь опубликовал интервью с осетинской комикессой Арианой Лолаевой. Они обсудили жизнь девушки во Владикавказе, потерю близких людей, российский стендап и буллинг.
В 2021 году девушка подверглась травле из-за шутки, которую сказал ее коллега. На roast battle — комедийном шоу, где два комика высмеивают друг друга, — комик пошутил, что у «Арианы между ног осетинский пирог с рваным мясом». По реакции девушки видно, что ее эта «шутка» удивила.
Тогда этот отрывок выложили несколько осетинских пабликов, в том числе pozor_ossetia в Instagram. Осетин оскорбила шутка про пирог, который имеет для них сакральное значение. На важных мероприятиях обычно подают три пирога, которые символизируют Бога, солнце и землю. На траурной трапезе отсутствует один пирог, который символизирует солнце, так как над усопшим не будет его.
Оба комика сразу записали извинения за то, что оскорбили чувства осетинского народа. Они показались хейтерам неискренними. Неизвестные люди из Северной Осетии даже искали девушку по стенд-ап клубам, из-за чего ей пришлось уехать в Подмосковье. Затем ей звонил «бандит из республики», который грозил тем, что «найдет, побреет, разденет догола, обольет краской и выбросит в мусорку». Он предлагал Ариане выступить с обращением на телевидении и сделать так, чтобы ее перестали ассоциировать с осетинским народом. 12 октября Лолаева записала второе публичное извинение.
Рассказывая об этом на интервью Дудю, девушка продолжала винить себя, мол, это она знает, какой сакральный смысл у осетинского пирога, поэтому она должна была предотвратить выход шоу на YouTube.
Но меня в этой истории поразило другое. Дудь спросил у Арианы про период, когда она жила вместе с комиками Лукой Хиникадзе из Грузии, Черменом Качмазовым из Осетии и Томасом Гайсановым из Ингушетии.
Лолаева рассказала, что в один день к ней приехал друг из Америки, и сожители девушки «вели себя как старшие братья» и не хотели ее отпускать до того, как они сами не познакомятся с этим парнем.
— Есть видео, где ты [об этом рассказываешь]. И там в комментариях развернулась дискуссия — нормально или нет так себя вести с совершеннолетней самостоятельной девушкой. <...> Один из самых заплюсованных комментариев там: “Где были все эти парни, которые такую гиперзаботу проявляли об Ариане, в тот момент, когда ее хейтила вся Осетия”? — спрашивает Юрий Дудь.
И это очень правильный вопрос!
Дело в том, что во время травли девушки никто из троих комиков не выступил публично в ее поддержку. Ариана, оправдывая их, говорит, что они поддерживали ее лично. А сказать что-то в ее защиту открыто якобы было бы опасно для этих комиков.
— Я думаю, пацанам в этот момент нужно было балансировать. Встав жестко на мою сторону, у них было бы меньше шансов урегулировать конфликт. <...> И как-то некруто, мне кажется, было для них сказать, что они полностью на моей стороне. Ни один осетин не скажет тебе, что он полностью на моей стороне. Везде будет «но», даже если у меня это «но» есть, — отвечает девушка.
И тут есть загвоздка: для кавказских мужчин слова и извинения девушки не так значимы, как слова других таких же кавказских мужчин. Случилось ли бы что-то с этими комиками, выступи они в ее поддержку? На 99% — нет, не случилось бы. Помогло бы ей это? Да, помогло бы, и больше, чем ее собственные извинения.
Если вы когда-нибудь в жизни или в интернете вступали в дискуссию о правах женщин на Северном Кавказе, то, наверняка, видели аргумент: «Женщина у нас защищена больше, чем где бы то ни было еще». Тут люди, придерживающиеся такого мнения, начинают перечислять какое сакральное значение имеет у нас женщина, что она — честь народа, за нее кавказские мужчины якобы жизни готовы положить.
Но на деле все оказывается немного не так… Мужчины из Северного Кавказа готовы защищать какую-то общую, размытую честь женщины как собирательного образа. Но не конкретную женщину, которая столкнулась с трудностями.
Тут я хочу напомнить историю, которая произошла в Москве несколько лет назад. В 2017 году вайнахи избили студента РАНХиГС Алексея Князева за комментарии о девушках с Кавказа, оставленные в соцсетях. Все потому, что Князев вступил в дискуссию под постом в соцсети ВКонтакте, где обсуждали, почему кавказские девушки не могут встречаться с русскими. Кавказцы объяснили парню, что «у нас так не положено», а тот в ответ напомнил о том, что никто не вправе ограничивать чью-либо свободу.
Это стало поводом для того, чтобы студенты РАНХиГС из Чечни и Ингушетии подкараулили Князева на выходе из вуза и записали унизительное видео, где они требуют от парня извиниться, дают ему пощечины, снимают с него шапку и очки. Один из парней, который бил Князева, учился со мной в одной школе. И я помню, как он вел себя с девушками — травил их, оскорблял, распускал слухи о «неприличном поведении». Да, люди меняются, но если, по его логике, русского студента можно было избить за комментарий о правах кавказских женщин, то что стоило бы сделать с ним самим?
Тогда председатель Союза чеченской молодежи Рустам Тапаев решил сгладить углы, пообещав провести беседу с нападавшими.
«Это обычное хулиганство… Такие физические меры предпринимать нельзя. Это в любом случае необоснованно», — заявил Тапаев радиостанции «Говорит Москва».
Был еще один случай: в декабре 2017 года в программе Comedy Woman на канале ТНТ вышел скетч про эскорт-агентство с сотрудницей из Ингушетии. Ингуши возмутились — программа оскорбляет их женщин. Вечером 11 декабря ТНТ сообщил о попытке нападения на свой офис — туда пытались ворваться «50 человек кавказской национальности». В офис телеканала даже вызвали ОМОН.
Затем компания Comedy Club Production принесла извинения — в частности, гендиректор Андрей Левин приехал в постпредство Ингушетии в Москве, где назвал номер «исключительной случайностью» и «недоработкой на выпуске эфира».
В обоих случаях кавказцы массово вступаются за гипотетическую женщину. Но делают ли они так в тех случаях, когда страдает женщина конкретная? Я такого не помню. В ситуации Арианы Лолаевой публичная поддержка со стороны комиков-кавказцев могла бы спасти ситуацию. Потому что, опять же, для тех, кто травил девушку, их слова имеют больший вес, чем ее собственные.
В 2022 году СМИ стали писать про четырех сестер из Дагестана, которые сбежали от семьи из-за насилия, а в детстве их и вовсе подвергли женскому обрезанию. Пытались ли мужчины из Дагестана образумить семью, которая так себя вела с девушками? Нет. Но почему? Вот же, вы видите фотографии четырех сестер, которые страдали от конкретных людей. Неужели в пресловутое «защитить честь» не входит и их попранная честь?
Но нет, не входит. Потому что одно дело — прийти в офис ТНТ или избить русского парня за комментарий, ведь за это вряд ли что-то будет, кроме социальных поглаживаний со стороны таких же кавказских мужчин. Другое — защитить конкретную женщину, которая ущемлена в правах.
Когда в следующий раз вы услышите от кавказских мужчин слова о том, что «женщина самая защищенная на Кавказе», напомните им вот эти имена: Хеда Тарамова, Седа Сулейманова, Марина Яндиева, Аминат Газимагомедова, Патимат Магомедова, Хадижат Хизриева, Патимат Хизриева, Марем Алиева. Потому что нет, мы не «самые защищенные».
Девушки из Ингушетии часто сталкиваются с травлей: достаточно выступить на сцене или стать участницей телешоу. На конкурсах девушкам приходится бояться не столько судей, сколько мужчин из их родной республики. Ингушам может не понравится многое: одежда, манера говорить, взаимодействие с другими конкурсантами и жюри. Одни в итоге уходят со сцены, не желая терпеть несправедливые нападки, другие — учатся игнорировать поток негативных комментариев. Проклятия и пожелания смерти получают и неизвестные певицы, и звезды, делящие сцену с Егором Кридом и Сергеем Шнуровым.
«Свобода (не) за горами» разобралась, почему молодые девушки становятся главной мишенью для нападок со стороны радикально настроенной общественности и как это сказывается на их карьере.
«ВНИМАНИЕ: ОЧЕРЕДНОЙ ПОЗОР ОТ НАШЕЙ «ЗВЕЗДЫ ЭСТРАДЫ». Вы не можете остановить этот позор всего народа? Если человек хочет развивать свою карьеру певца, то пусть он это делает обособленно от народа», — пост с таким обращением появился в одном из ингушских Telegram-каналов, администраторы которого сотрудничают с силовиками.
«Да проклянет тебя Аллах», «Неужели у нас нет человека, который может ее остановить?», «Расстрелять!» — это лишь малая часть комментариев под видео певицы Рагды Ханиевой, на котором она поет, стоя спина к спине с другим музыкантом.
Комментаторам не понравилось, что девушка стоит слишком близко к чужому мужчине, да и вообще — не понравился сам факт исполнения песни вместе с мужчиной. В адрес девушки развернулась масштабная травля, ее социальные сети завалены негативными комментариями, где люди желают ей смерти.
«Я не хочу обворовывать свою душу»
Про Рагду Ханиеву в Ингушетии узнали еще в 2014 году. Тогда 13-летняя девочка принимала участие в шоу «Голос. Дети». На слепых прослушиваниях к Ханиевой повернулись все члены жюри. На вопрос, откуда она приехала, девочка ответила, что живет в Москве, но сама родом из Ингушетии. В финале конкурса она заняла второе место. Тогда от предложений выступить в Ингушетии не было отбоя. Юная Рагда Ханиева даже спела на дне рождения республики на вершине стометровой ингушской башни.
Рагда Ханиева в финале шоу «Голос. Дети»
Затем, спустя пять лет, 18-летняя Ханиева снова пришла на шоу «Голос». И с травлей девушка, которую земляки уже мерили другой линейкой, столкнулась после первого же выступления. В качестве своего наставника из числа жюри она выбрала лидера группы «Ленинград» Сергея Шнурова. На радостях от того, что прошла на шоу, Рагда пожала руку Шнурову и приобняла других членов жюри — Константина Меладзе и Валерия Сюткина, которые по возрасту годятся ей в отцы.
Ингушей же возмутило многое: почему девушка вышла в штанах, а не в юбке, почему выбрала своим наставником Шнурова с плохой репутацией, почему дала к себе прикоснуться чужим мужчинам, пусть они и старше в три раза. На Ханиеву обрушился поток негативный комментариев: ей писали, что ингушским женщинам нельзя касаться чужих мужчин.
«Это позор. Где ее родители? Где ее братья? По нашим традициями, мужчины из числа ее родственников должны были уже убить этих [мужчин], с которыми она прилюдно обнималась и ее саму», — писал на ингушском языке один из комментаторов под видео с выступления Ханиевой.
Ситуацию тогда прокомментировал даже заместитель муфтия Москвы Марат Хазрат Алимов: он, впрочем, встал на сторону комментаторов и тоже заявил, что Ханиева нарушила религиозные нормы, выбрав себе в наставники Сергея Шнурова.
«По шариату женщина не должна подавать руку мужчине, у которого есть жена и дети. Тем более человеку, который матом поет песни. С точки зрения ислама его [Сергея Шнурова] творчество ведет к неправедному образу жизни. Он воспевает самые низменные инстинкты», — говорил Алимов.
Примечательно, что сама Рагда тогда пыталась угодить ингушам. Например, на одном из эфиров она выступила с песней группы СПЛИН «Выхода нет». Там есть строка «Лишь бы мы проснулись в одной постели». В исполнении Рагды Ханиевой ее заменили на «лишь бы мы проснулись на одной планете». Как рассказывала девушка, она решила изменить строчки, «чтобы не провоцировать», а идею поддержал ее наставник Шнуров.
Шнуров и Ханиева
Как позже рассказала сама девушка, ей даже звонили дальние родственники из Ингушетии, которые тоже не одобрили ее поведение. Однако семья Рагды ее поддержала. С негативными комментариями девушка справляться тоже научилась и даже заявила, что понимает комментаторов:
«Писали, как я могла пойти к хулигану и матершиннику. А сами оставили в комментариях столько грязных оскорблений, что, наверное, сам Шнуров удивился бы таким отборным матам. А я могу понять этих комментаторов. Многие из этого общества живут по принципу «красть из своей души». Они крадут оттуда свои мечты, цели, самореализацию. Все ради того, чтобы заниматься тем, чего не хотят, и уделять время тому, кому не хотят. А я очень наглядно показала, что не хочу обворовывать свою душу».
В 2023 году Рагда снова пошла на «Голос» и попала в команду Егора Крида. Одежда, взаимодействие с Кридом и другими конкурсантами — все это стало поводом для еще одного витка осуждения в адрес Ханиевой. Вместе с Кридом она исполнила песню «Позови меня с собой»: во время выступления пара стоит лицом друг к другу.
Егор Крид и Рагда Ханиева
А уже 16 сентября этого года девушка выложила в своем Instagram-аккаунте видеоклип на кавер песни MR Credo «Белый танец».
Девушка на видео стоит спиной к спине с русским певцом, а в самом треке есть слова «И ночью мы вдвоём останемся, а утром навсегда расстанемся». И все это, как можно догадаться, вызвало очередную волну травли. Под постом Ханиевой сейчас тяжело найти положительный или хотя бы нейтральный комментарий. Там в основном пожелания смерти и оскорбления со стороны ингушских мужчин.
Но на это Ханиева уже никак не реагирует. Девушка продолжает заниматься музыкой и выступает на крупных российских концертных площадках.
Рагда Ханиева не единственная ингушка, которая столкнулась с буллингом после появления на федеральном канале. В 2022 году 15-летняя Амина Яндиева из Магаса принимала участие в шок «Кондитер. Дети». На одном из эфиров торт, приготовленный девушкой, понравился ведущему Ренату Агзамову, и он вручил ей фартук, символизирующий переход в суперфинал. Амина пожала Ренату руку. Когда серия вышла в эфир, Яндиеву стали оскорблять в социальных сетях — за рукопожатие с чужим мужчиной, ношение брюк и отсутствие платка.
Сама Амина потом объяснила, что на руках у нее были перчатки. Однако комментаторы их просто не заметили. Более того, Амина отказалась обниматься с участниками на коллективном фото, чтобы не вызвать агрессию со стороны зрителей из Ингушетии. Но и это не помогло.
«Я не стала никого обнимать, потому что обниматься с мальчиками у нас не принято. На этом тоже не стали акцентировать внимание, хейтили за то, что я просто рядом стояла. Хейт был в основном со стороны мужчин из Ингушетии, но большинство людей писали, какая я молодец», — рассказывала Амина изданию «Даптар».
Амина Яндиева прошла в суперфинал конкурса, победу она уступила другому участнику. Сейчас Амине 17 лет и она сосредоточена на учебе.
«Легкий способ эмоциональной разрядки»
«Свобода (не) за горами» поговорила с ингушской певицей Заремой[имя изменено в целях безопасности, — Прим. ред.], которая покинула сцену из-за травли. Девушка пела с ранних лет: ей это нравилось, родители и родственники поддерживали увлечение и позволяли устраивать концерты на семейных праздниках. После были выступления в школе, затем — в университете. И Зареме удалось попасть на ингушскую сцену. «Не то, чтобы это очень тяжело сделать», — признается девушка.
По ее словам, концерты, на которых она пела, были «очень местечковыми»: небольшие ДК или записанные выступления для показа на ингушских каналах.
— Вы говорите про Рагду, и у меня нет к ней претензий: ее жизнь — ее дело. Но я, клянусь, не делала ничего, за что осуждали ее. Я пела скромные песни своего собственного сочинения, всегда была в длинной одежде и платке, даже не танцевала лезгинку на сцене. Но вот с травлей все равно столкнулась. Меня называли шлюхой, потому что я пою. Какая я шлюха? Мне 25 лет, а я даже никогда по телефону с парнем не общалась. В инстаграме мне в личку ужасные вещи писали. Просто я еще и совсем не популярная. Не представлю, что они делают с девушками, у которых большая аудитория, — жалуется певица.
Со сцены Зарема в итоге ушла — не была готова мириться с травлей и оскорблениями.
При этом столкнуться с агрессией и осуждением может абсолютно любая женщина, даже если она не ведет публичный образ жизни и не строит карьеру. Как объяснила психолог из Ингушетии в разговоре со «Свободой не за горами», девушки будут сталкиваться с осуждением от мужчин, что бы они ни делали:
— Поешь? — Проститутка. Красивая и ухаживаешь за собой? — Для кого прихорашиваешься, для мужиков? Некрасивая? — Ты же молодая девушка, сделай с собой что-нибудь. Учишься? — Зачем? Все равно замуж выйдешь и работать не дадут. Не учишься? — С ума сошла? А детей ты как воспитывать будешь, если такая необразованная? Я не говорю, что с этим сталкиваются совершенно все ингушки, но многие — абсолютно точно.
После того, как Зарема решила завязать с публичными выступлениями, она все равно продолжила заниматься музыкой. «Но уже для себя», — отмечает девушка. Она пишет музыку для мультфильмов, небольших передач на YouTube.
«Не могу сказать, что это то, о чем я мечтала, но так хотя бы нервы целее», — признается девушка.
По словам психолога, такое отношение к девушкам со стороны мужчин связано с рядом факторов: плохое образование, нереализованность и невозможность влиять на более важные процессы в республике и стране.
— У тебя в регионе все от президента до самого мелкого чинуши — коррупционеры. У тебя в регионе дорог нет нормальных, нет мест для досуга, нет работы, нет хороших школ и университетов, а твои братья подыхают на войне за кафиров. И ничего из этого ты не можешь изменить. Но ведь какое-то чувство досады, неудовлетворенность происходящим у тебя есть. Поэтому что остается? Найти слабого и кидаться на него. Ты напишешь Рагде Ханиевой, что в ее семье нет мужчин. И вот — ты уже можешь считать себя борцом за чистоту и праведность нации. Молодец. Это такой легкий способ эмоциональной разрядки, — рассуждает психолог.
Если для Заремы и Амины травля стало поводом для того, чтобы прекратить публичную деятельность, то у Рагды другая ситуация. Она сцену не бросила и, более того, публично сказала все, что думает о хейтерах. По словам психолога, ее реакция нетипична для девушки из Ингушетии.
— Обычно девушки, с которыми я разговаривали, при таком шквале хейта стараются закрыться в коконе и сделать так, чтобы больше никто ничего о них не слышал. Им кажется, что так они будут целее. И это абсолютно понятная реакция. Тем временем у Рагды, я думаю, решающую роль играет поддерживающая семья и тот факт, что она не живет в Ингушетии, — говорит психолог.
При этом от своего народа Рагда себя не отделяет и к землякам относится с уважением. В одном из интервью девушка призналась, что не считает, что негативные комментарии под ее постами пишут ингуши. По мнению Ханиевой, ни один ингушский мужчина не позволит себе писать подобные комментарии девушке. Рагда верит, что ха последние пять лет в республике многое поменялось, стало больше «креативной молодежи», а «время коллективизма» уходит в прошлое.
В республиках Северного Кавказа все популярнее становится культура азиатских стран: Японии и Южной Кореи. Молодежь региона, который принято считать консервативным, смотрит аниме, слушает K-POP музыку и учит корейский и японский. Год назад в столице Чечни открылось корейское кафе, быстро набравшее популярность. А по данным поисковых сервисов Google и Яндекс, именно республики Северного Кавказа лидируют в России по интересу к аниме и k-pop. За чрезмерную популярность корейской культуры уже начали критиковать даже дочь Кадырова.
Но еще буквально десять лет назад было сложно представить, что в центре Грозного расположится корейское кафе, а аниме станет объединяющим фактором для северокавказской молодежи.
«Свобода (не) за горами» выяснила, почему на Северном Кавказе k-pop и аниме стали культурным феноменом.
«У меня была драка на ножах за пенал с Наруто»
Магомеду из Ингушетии 26 лет, 16 из них он увлекается японской мультипликацией. В детстве отец парня принес домой диск с популярным аниме «Наруто: Ураганные хроники». На пиратском диске было всего 20 серий, и их Мага пересмотрел «раз двадцать точно» [всего в сериале 500 серий].
— У меня реально такой взрыв мозга был, когда я посмотрел «Наруто» в первый раз. Я тупо свою личность начал на нем строить, — смеется Магомед. — У меня были темные волосы, и я мечтал, чтобы они были желтыми, как у него. Ходил со взъерошенной прической, как Наруто. Я же в детстве не знал, как их надо укладывать, поэтому просто мочил руки водой и так «ставил» волосы.
Мага говорит, что хотел всем рассказать о том, какую крутую находку сделал. Но, как оказалось, мимо парня прошло то, что в 2008 году аниме считали «мультиками для лохов».
— У нас в школе — и это я еще учился в типа крутом месте — был главный задира на класс старше меня. Он увидел у меня пенал с Наруто и говорит: “Ты что, гомик?”. Ну, а что я, я же считал себя продолжателем дела Наруто. Терпеть обиды от какого-то карикатурного злодея? Точно нет. Так завещал Наруто. Мы забили стрелку на следующий день. Он пришел с ножом. Тогда обошлось, моя одноклассница сказала классной руководительнице, что там за школой стрелка, она пришла нас разнимать. А потом до окончания школы таких моментов реально очень много было. Были «крутые пацаны», слушавшие Эльбруса Джанмирзоева, и были мы — два-три фаната аниме в классе, которых считали задротами.
После школы Мага поехал учиться в Турцию, вернулся с концами уже только в 2020 году, и удивился тому, насколько поменялась атмосфера:
— Иду по Магасу: тут парень взрослый стоит в рубашке с аниме принтом, там девушка в бандане и футболке с Наруто. Нифига себе, а что я пропустил, в моем детстве за такое стрелки забивали, что изменилось?
А изменилось действительно многое.
Жители северокавказских республик теперь чаще других ищут «аниме» и «кей-поп» в поисковых сервисах. Данные Google показывают, что в России наибольший интерес к теме «аниме» за последний год проявляли жители Чечни и Ингушетии. Данные Яндекса тоже свидетельствуют о повышенном интересе к азиатской культуре именно в республиках Северного Кавказа. А по запросу «Наруто» в первой пятерке три республики Северного Кавказа: Чечня, Ингушетия и Кабардино-Балкария.
По данным отечественного поисковика, в топ-10 по интересу к кей-попу входят города Дагестана: Дербент — на втором месте, Избербаш — на восьмом. Из первых 25 строчек семь занимают города Северного Кавказа. Москва, для сравнения, не входит даже в первые три сотни. Аниме больше всего интересуются жители Грозного: этот город находится на втором месте но запросам. В первые 15 позиций входят Буйнакск, Кизляр, Хасавюрт и Назрань. Москва и Петербург, опять же, находятся далеко за пределами первой сотни.
У Яндекс.Вордстата есть специальный “индекс” интереса, показывающий интерес к теме: нормальный интерес — это 100%. Соответсвенно, жители любых регионов, где этот индекс выше 100%, проявляют повышенный интерес к теме.
Жительница ингушского города Назрань Марина тоже замечает, что северокавказская молодежь стала больше увлекаться азиатской культурой. Марине 29 лет, в школьные годы она случайно наткнулась на клип k-pop группы SS501 в «ужасном разрешении».
— Посмотрела этот клип, подумала: «Ого, прикольно». А потом сама не заметила, как стала все больше погружаться в эту тему. Стала корейские шоу смотреть, а языка-то я не знала. Тогда было очень мало людей, которые делали к ним субтитры. У нас в Назрани есть магазин книжный «У Нины», вряд ли он так называется, просто все его знают именно так, потому что бабушку-владелицу зовут Нина. Мы с мамой у нее как-то искали учебники для школы, и я в уголочке заметила какой-то самоучитель корейского языка. Не знаю даже, как он там оказался. Попросила маму купить его, так начала учить язык. И уже после школы поступила в московский вуз, где корейский язык был частью учебной программы.
Девушка рассказывает, что дома никто не понимал, зачем ей, девушке из Ингушетии, изучать корейский, как он может ей пригодиться в жизни. Однако пока Марина жила в столице, корейский язык часто ее выручал.
— Пока я в Москве жила, легко находила себе какие-то подработки, где нужно было знание языка: фестивали какие-то организовывала, переводила фильмы и сериалы. Потом семья настояла, чтобы я вернулась домой. И вот тут меня как раз и настигла апатия, связанная с тем, что я не знаю, куда себя деть. Реально, кому я тут нужна со своим корейским? Единственные ситуации, где он мне пригождался, — это когда мама перед родственниками говорила, какая у нее непутевая дочь, учила корейский 10 лет. И гости такие: «Скажи что-нибудь на корейском». И я отвечала: «Аньенхасее, чонын Марина имнида» [Здравствуйте, меня зовут Марина]. И гости начинали меня пародировать, — рассказывает девушка.
В 2020 году она решила оставить в местных пабликах объявление: «Преподаю корейский язык. Час — 600 рублей». Девушка говорит, что она не ожидала ничего от этой затеи, но на сегодняшний день у нее 30 учеников, все — из республик Северного Кавказа.
— Есть ученики, которые приходят и уходят. Например, им понравится какая-то группа, они загорятся идеей изучения корейского, походят занятий на пять, потом выгорят и уйдут. Но у меня есть шесть учениц, которых я веду с 2020 года. У них уже очень хороший уровень. Честно говоря, ни я, ни они пока не представляем, что они будут делать с этим языком, но запал у девочек все равно есть, и я этому рада, — рассказывает Марина.
Зарема — одна из учениц Марины — рассказала «Свободе (не) за горами», что хочет переехать в Южную Корею и поступить там на факультет искусств, но родственники против:
— Бабушка считает, что я хочу выйти замуж за корейца, уехав в Корею. Честно говоря, не знаю, откуда она это взяла. Люди же учат, например, английский. Они же не хотят все замуж за англичан. Просто такой досуг. Если бы не увлечение Кореей и аниме, я бы не знала, чем себя тут вообще занять. Я немного аутсайдер, поэтому друзей у меня не было. А потом, когда я увлеклась k-pop, я столько себе подруг нашла. Мы часто видимся, ходим в кино, гуляем. Без этого, я бы 24 на 7 сидела дома и страдала.
По ее словам, людей увлекающихся азиатской культурой в республике действительно стало больше, но нетерпимость к ним со стороны других жителей Ингушетии никуда не делась.
— Нас тут называют «нефорами», не знаю, почему они считают это оскорблением. Мне, например, интересен косплей, я бы очень хотела, чтобы у нас в республике были всякие аниме-фестивали, но вот из-за тех, кто считает, что так «развращается общество», мы не можем ничего такого устроить, — делится Зарема.
Полгода назад Зарема в своем Instagram-аккаунте выложила пост о том, что «ингушам нужно быть терпимее». Девушка написала, что развращение общества не происходит из-за «любви к k-pop». После этого поста Зареме в личных сообщениях написал парень Иса [имя изменено по его просьбе]: он обвинил девушку в том, что из-за таких, как она, ингушки все чаще сбегают из дома.
— Хотя я не знаю, как мои увлечения связаны с побегами девушек. Наверное, легче винить что-то далекое и незнакомое в такой проблеме. Хотя, если бы Иса посмотрел в зеркало, он бы там увидел причину побегов ингушских девушек, — смеется Зарема.
«Свобода (не) за горами» спросила у самого Исы, какая связь между корейскими знаменитостями и беглянками. По словам молодого человека, проблема в том, что северокавказские девушки смотрят сериалы, в которых женщины живут распутно и подают плохой пример:
— Они начинают думать, что они могут также. Что где-то в Корее их ждет Ли Мин Хо[корейский актер, из-за того, что он особенно популярен на Северном Кавказе, его имя часто используют для обобщения всех корейских мужчин]. Я своей сестре запрещаю такое смотреть и слушать. Мне кажется, у девушки должен быть кнопочный телефон, чтобы она таким не интересовалась. Вот наши братья в Махачкале все правильно сделали, когда не дали этим уродам проводить свои аниме шабаши. Если у нас попытаются, получат так же.
Нефор, давай!
В 2018 году дагестанские мужчины сорвали фестиваль «АниДаг» в Махачкале. Фестиваль был посвящен аниме, корейской культуре и косплею. Незадолго до его начала в дагестанских пабликах стали распространяться призывы «не допустить разврат» и «мочить неформалов».
Мероприятие должно было пройти 25 ноября, в тот день кто-то снял на видео репетицию танцевального номера на «АниДаг» и отправил его «блюстителю нравственности», бывшему кавээнщику Эльдару Иразиеву. Мужчина опубликовал это видео в своем Instagram-аккаунте и подписал:
«Буквально в эти часы в Аварском театре города Махачкалы проходит так называемый фестиваль неформалов (нефоры). Те, кто молчит в протесте против разврата в Дагестане, хавайте дальше, не за горами фестиваль геев и трансвеститов в этом городе».
Несколько мужчин пришли к Аварскому театру и стали угрожать участникам фестиваля. Мероприятие пришлось отменить.
Фестиваль «АниДаг»
Ислам Нугаев, один из активистов, сорвавших фестиваль, рассказал «Коммерсанту», что в Дагестане нет места «нефорам». При этом он признал, что и сам интересуется аниме и ничего не имеет против, например, магазинов с комиксами:
— У нас есть гик-магазин в Махачкале, вы спокойно можете прийти, купить комикс, значок, атрибутику. У меня самого лежат на полке комиксы по Warcraft, по «Звездным войнам», книга по Skyrim. Но главное — не переступать грань. Если это увлечение в пределах нормы — то никаких проблем вообще не будет. Если люди не превращаются в неформалов.
Как объяснил Нугаев, неформал — «это когда ты начинаешь вести себя неподобающе, например волосы перекрашивать». По его словам, такой внешний вид неприемлем для религиозных людей в республике и «настоящих мужчин»:
— У нас с самого детства в мужчинах воспитываются высоконравственные мужские качества — честность, храбрость, отвага, мужество. И для нас, настоящих мужчин, чуждо, когда люди перекрашивают волосы, занимаются чем-то, что не совсем соответствует жизни обычного человека.
На следующий год организаторы фестиваля встретились с министром культуры Дагестана Заремой Бутаевой и заручились ее поддержкой. И еще один анимефест в регионе состоялся. После сорванного предыдущего мероприятия, интерес у людей, наоборот, вырос. Организаторы продали 400 билетов. И недовольных тоже было меньше.
Публично Зарема Бутаева в поддержку аниме-фестивалей не выступила. Как объяснил «Свободе (не) за горами» сотрудник минкульта, министр не может себе такое позволить из-за общественного давления:
— У нас знаете как, министр тоже не может выйти и сказать: «Аниме — круто!». На нее могут наехать за это вот те же люди, которые сорвали фестиваль. Это может показаться, что их там несколько маргиналов-идиотов, но по факту их поддерживает огромное количество людей. Люди боятся всего нового, чуждого. Как будто один аниме фестиваль может уничтожить всю дагестанскую культуру. Тут, конечно, им стоит задать себе вопрос: если несколько десятков детей, которые смотрят японские мультики, могут как-то повлиять на вашу культуру, то вопросы к вам и культуре, а не к детям.
Противников аниме-фестивалей в республике действительно оказалось немало: несмотря на поддержку минкульта и успех последнего фестиваля, с 2019 года сообщество сообщество «АниДаг» фактически перестало существовать. Однако фанатов азиатской культуры в Дагестане от этого меньше не стало.
Почему на Северном Кавказе так любят азиатскую культуру?
23-летняя Алия живет в Махачкале, у девушки ярко-синие волосы, она носит широкие футболки и джинсы-карго, а в одном из кафе города устраивает показы аниме. Она рассказала, что с прямой агрессией со стороны противников аниме уже давно не сталкивалась.
— Иногда бывает, что в кафе заходят какие-то случайные люди. Узнав тематику мероприятий, которые мы устраиваем, качают головой и быстро сваливают. Но прям вредительства с их стороны я давно не замечала. Максимум мне сейчас вслед могут крикнуть эту цитату из мема “Давай, нефор!”. Но вот несколько лет назад один клоун буквально узнал мой адрес, пришел ко мне домой и сказал отцу моему, что вот ваша дочь так непотребно себя ведет. Отец спрашивает: «А что она делает?” И чел такой: «Ну вот же волосы у нее синие». Папа рассмеялся и сказал ему больше к нам не приходить, — вспоминает Алия.
По ее мнению, нет ничего плохого в том, что кавказские подростки и молодые люди находят себе увлечения и «кооперируются на этой почве»:
— Что подросткам еще делать в республике? Ну нет у нас почти никаких развлечений для них. Вот они и уходят с головой в какой-нибудь k-pop. Кому вообще мешает то, что дети слушают музыку на корейском? Я абсолютно искренне не понимаю бухтения по этому поводу.
Сотрудник Минкульта, с которым поговорила корреспондентка «Свободы (не) за горами» согласен с Алией в том, что молодежи нечем себя занять в регионе, поэтому они нашли «такую отдушину».
— То, что молодежи тупо нечего делать в регионе, — это, конечно, проблема в том числе Минкульта. Крамольную вещь скажу, но, когда у вас все должности занимают люди предпенсионного возраста, то они будут думать: «Ну, у нас же есть ДК, тут во дворе поставили какой-нибудь шахматный стол, пусть молодежь развлекается». Они вообще не понимают, что сейчас интересно молодым ребятам, — говорит работник Минкульта.
Всплеск популярность азиатской культуры настолько заметен, что вызывает недовольство у консервативно настроенных людей самого разного толка. К радикальным противникам аниме и корейских дорам присоединяются даже оппозиционные политики, которые с неодобрением относятся к распространившейся в республике моде.
Например, в октябре прошлого года в Грозном открылось кафе с корейским стритфудом — Chiko. В социальных сетях заведение раскручивают за счет азиатских знаменитостей, сериалов и аниме. И это работает: меньше, чем за год на аккаунт кафе в Instagram подписалось почти 19 тысяч человек. Можно сказать, что Chiko в Грозном прижилось именно благодаря популярности азиатской культуры.
Новость об открытии заведения вызвала недовольство в том числе у движения 1ADAT, которое выступает против Рамзана Кадырова. В Telegram-канале движения обвинили в появлении кафе дочь Кадырова, «министра разврата» Айшат:
«Сейчас она отличилась в разрешении на открытие для какой-то новой корейской субкультуры. Это вот таким образом оказывается надо укреплять чеченскую культуру и традиции?
Просто посмотрите комментарии у этой помойки где «девушки» оскорбляют на ровном месте парней просто из-за их негодования в отношении к данной мусорке. Это вот такую молодежь взращивает министр разврата Айшат. А сами девушки, которые чуть-ли не боготворят дорамы и K-pop, видимо вообще безродные, раз такое пишут»
Однако часть экспертов и собеседников «Свободы (не) за горами» считает, что в регионе фанатов аниме не больше, чем в любом другом месте, и поэтому бороться с ними смысла нет. Сотрудник минкульта высказал мнение, что поклонники азиатской культуры просто больше выделяются, и лишь поэтому кажется, что их так много:
— Я вот читал, узнавал про эту аниме или k-pop тусовку. Они же просто как сообщества активнее объединяются, чем любые другие фандомы. Это просто заложено, например, в k-pop культуру. Там надо сидеть, голосовать, чтобы твоя группа победила на каком-нибудь музыкальном шоу, покупать альбомы и все такое. Поэтому эти люди больше координируются друг с другом, чтобы узнавать, что и как делать. И, соответственно, оказываются более заметными.
Аспирант факультета социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге, дагестанец Расул Абдулхаликов тоже считает, что количество поклонников аниме в республике преувеличено:
«Популярности и корейским поп-группам, и азиатской культуре в Дагестане прибавила ситуация с разгоном аниме-фестиваля, чего, конечно же, никто из инициаторов этого скандала не ожидал. Однако мне кажется, что разговоры о том, будто азиатская культура в Дагестане мегапопулярна, весьма преувеличены. Да, конечно, у нее в республике довольно много поклонников, но их, безусловно, совсем не столько, сколько пишут в своих постах ее хейтеры, призывающие “спасать мусульманских детей от аниме-напасти”».
Впрочем, собеседница «Свободы (не) за горами» Марина из Ингушетии не считает, что фанаты аниме и k-pop сильно выделяются. Напротив, на сегодняшний день они «просто живут свою жизнь».
— Они не рискуют организовывать какие-то массовые мероприятия, потому что «не буди лихо, пока оно тихо», поэтому просто сидят по домам гуглят, смотрят. Это все. Вообще, конечно, у наших сдвиг по фазе случается, когда они сталкиваются с чем-то хотя бы немного новым. Везде им мерещатся разврат, гомосексексуалы… Помните, был случай, когда в Ингушетию с концертом хотела приехать старая группа Bad Boys Blue? Бравые ингушские парни, которые не то, что на английском, но и на своем родном языке нормально изъясняться не могут, решили, что blue в названии группы означает, что это группа геев. Тогда были смешные видео, как пацаны ставили стремянку и лезли по ней на высокий рекламный баннер, чтобы порезать вывеску с анонсом концерта, — смеется Марина. — Поэтому от них все, что угодно можно ожидать, вот «нефоры» и сидят тихо.
