Category: Политика

В дагестанском селе Хубар уже полгода не утихают протесты из-за передачи сельхозземель под контроль районной власти и «частников». За это время конфликт вышел далеко за рамки бюрократической тяжбы: директора школы уволили за участие в протестных акциях, учителя объявили забастовку, глава района послал «на хуй» митингующих, а сельский депутат публично вызвал его на бой.

Как дагестанское село на 1200 жителей оказалось в центре внимания всей страны — разобралась «Свобода не за горами».

Право на исторические земли

Конфликт в селе Хубар зрел давно. Еще с 2013 года большая часть сельхозземель — более тысячи гектаров — находилась в собственности Казбековского района и сдавалась в аренду муниципальному предприятию «Хубар», учрежденному районной администрацией.

Формально МУП должно было работать в интересах села, но на деле жители никак не влияли на то, как используются эти земли, и постоянно сталкивались с нехваткой участков для выпаса скота и ведения хозяйства. Летом 2024 года, узнав, что власти планируют передать земли в управление частному ООО, созданному на базе МУП, жители потребовали расторгнуть договор с предприятием и вернуть землю в распоряжение села.

Хубарцы опасались, что земля окажется в руках частников и на ней начнут строить отели или другие туристические объекты, которые не принесут пользы местным, но лишат их последнего ресурса для жизни. Однако районные власти вместо этого ликвидировали МУП и передали участки новой структуре, сохранив контроль над ними. Хубарцы стали участвовать в сходах и требовать возвращения земли себе.

В октябре 2024 года почти все учителя школы в селе Хубар перестали выходить на работу. Причиной забастовки стало увольнение директора Магомедрасула Исакова, который возглавлял школу 16 лет. Он открыто поддержал жителей села в их борьбе за возвращение земель. Эта позиция не устроила районные власти, и вскоре на Исакова начали оказывать давление. По словам местных жителей, его вызвали в администрацию и фактически заставили написать заявление об увольнении «по собственному желанию».

«После совещания, мы [учителя] единогласно решили, что все как один увольняемся с нашим директором, который руководил нами 16 лет. За эти годы ни одного нарекания к нему ни со стороны начальства, ни со стороны коллектива не было. Мы узнали, [что его увольнение] связано с политическими, земельными вопросами, которые не могут не волновать нас не только как учителей, но и как жителей села. Мы возмущены тому, что [администрация села] смогла поставить нашему директору условие: либо он сам уходит с работы, либо они его уволят», — говорила преподавательница русского языка и литературы Шуайнат Алисултанова.

В первый день забастовки для встречи с учителями прибыли глава Казбековского района Гаджимурад Мусаев, прокурор района Эльдар Абдулаев и начальник ОВД Закир Гереханов. Чиновники обещали, что проведут проверку и по поводу увольнения директора, и по поводу передачи земель. На следующий день в Telegram-канале администрации района появилась заметка, где позицию педагогов назвали «печальной».

При этом сам директор школы Магомедрасул Исаков призывал учителей не смотря ни на что вернуться к работе. Однако его уговоры не действовали. Администрация района была вынуждена привозить в школу учителей с других сел, но из-за этого родители перестали пускать своих детей на занятия.

Забастовка

Протест не дал результатов: Исакова не восстановили в должности, а учителя вернулись на работу. В качестве нового директора администрация села назначила Зулумхана Гаджимагомаева. Однако учителя и жители села выразили недовольство этим назначением, утверждая, что Гаджимагомаев не имеет педагогического образования и был назначен незаконно.

«Он попросту ничего не знал о том, как руководить школой, как находить общий язык с учителями, школьниками, родителями. Ему как будто бы плевать было: назначили, вот и сидит», — рассказал «Свободе не за горами» один из учителей.

А в феврале, спустя четыре месяца после забастовки, педагоги  на сходе жителей села Хубар объявили, что, если Исакова не восстановят в должности, то они объявляют бессрочную забастовку. Жители села их поддержали и заявили, что устроят пикеты в Москве, если их требования не будут выполнены. 17 февраля коллектив школы начал бессрочную забастовку. Они опубликовали решение педагогического состава, под документом подписались 24 работника школы. Затем около 10 жителей Хубара уведомили правительство Москвы о намерении провести пикеты в столице в начале марта.

Примечательно, что все это время глава Дагестана Сергей Меликов никак не комментировал происходящие события. Первое заявление он сделал только 19 февраля и назвал забастовку «нездоровой тенденцией» и «предметом спекуляции»:

«Дагестанские учителя снова в центре скандала! Коллектив школы в селе Хубар Казбековского района объявил «забастовку» с требованием восстановить в должности прежнего директора, а местные жители эту волну якобы поддержали и даже угрожают различными незаконными сходами!»

Меликов пригрозил «серьезными последствиями» тем, кто «срывает учебный процесс». Он также обвинил местных жителей в попытке «сменить власть», эту версию затем стали поддерживать и провластные дагестанские блогеры.

«Кому-то очень надо «снести» главу района. Муниципалитет раз за разом дает объяснения, растолковывает всем и каждому о том, что в школе происходит и, казалось бы инцидент должен быть исчерпан. Однако кого-то явно такой расклад не устраивает и принимается решение провести митинг аж в самой первопрестольной», — написал Telegram-канал «Что там у дагестанцев?»

Один из местных жителей Хубара в разговоре с корреспонденткой «Свободы не за горами» отметил, что дагестанские власти боятся пойти на уступки сельчанам:

«Они знают, что такие же ситуации, как у нас, во многих других районах Дагестана. Поэтому они боятся, что, если мы добьемся права на свою землю, за нами последуют и все другие».

Поединок

21 февраля в социальных сетях появилась аудиозапись разговора Гаджимруда Мусаева, главы администрации Казбековского района, куда входит село Хубар, с одним из местных жителей. Во время короткого диалога, Мусаев «послал на хуй» местных жителей, недовольных сложившейся ситуацией.

После этого сельчане провели очередной сход, где заявили, что они не доверяют Мусаеву, так как он не хочет возвращать исторические земли села Хубар в баланс села.

«Мы, жители села Хубар, обращаемся к главе Дагестана с требованием приехать в село Хубар и понять на месте, что тут происходит, а не в Telegram писать то, что он не знает. Обращаемся к генеральному прокурору России с просьбой провести проверку и дать правовую оценку использованию [Мусаевым] нецензурной лексики в телефонном разговоре с жителями села Хубар», — сказал один из представителей сельской общины на сходе.

Глава Казбековского района Гаджимурад Мусаев признал, что он «послал на хуй» своего собеседника, однако заявил, что это был частный разговор. За Мусаева заступился даже глава Дагестана Меликов.

«Прежде всего, хотел бы прокомментировать слив частного телефонного разговора с главой района. То, что Гаджимурад Мусаев не смог сдержать эмоций, никак его не красит, но я могу понять уровень напряжения, которое он переживает в эти дни, отстаивая, я подчеркиваю, законное (!) решение. Разумеется, его слова были обращены к конкретному собеседнику, который умело провоцировал Мусаева, а никак не к жителям села», — заявил Меликов.

В конце февраля в школу в селе Хубар приехал премьер-министр Дагестана Абдулмуслим Абдулмуслимов. После обсуждения конфликта с местными, он заявил о восстановлении директора в должности. Премьер-министр также поручил создать рабочую группу для решения земельного вопроса. В нее войдут представители Минимущества РД, Росреестра, Роскадастра. Также в состав комиссии включили несколько представителей от села, их выбрали прямо во время визита чиновника.

При этом вопрос с землей все еще не решен. Среди неразрешенных конфликтов осталась и ситуация с Мусаевым, который послал сельчан «на хуй». Четвертого марта сельский депутат Рашид Исаков вызвал Мусаева на ринг. Депутат отправил главе района официальное письмо с требованием выйти на бой после месяца Рамадан. Исаков добавил, что, если Мусаев откажется, то он «оставляет за собой право набить ему морду»:

«Я готов выбить из твоего тела все те жиры, которых ты накопил за все эти годы», — заявил Исаков.

На момент написания этого материала глава администрации Гаджимурад Мусаев не дал ответа депутату, вызвавшему его на поединок.

После нападения боевиков в Дагестане российские пропагандисты обвинили в распространении радикальных идей популярных в республике инфлюенсеров. Основным объектом нападок стал чемпион UFC Хабиб Нурмагомедов, которому когда-то с поздравлениями звонил лично Путин. Теперь же, по мнению рупоров Кремля, Нурмагомедов едва ли не взращивает террористов, а в распространении радикальных идей виноваты смешанные единоборства. Досталось и другим популярным спортсменам, и даже известному блогеру Хасбику.

«Свобода не за горами» разобралась, как Хабиб Нурмагомедов и Хасбик оказались врагами российских пропагандистов и Z-патриотов и в чем их обвиняют.

«Потребительский радикализм» новой мутации

Вечером 23 июня шестеро боевиков напали на синагогу и православный храм в Дербенте, а также на пляж в Махачкале. Террористы убили 15 сотрудников полиции и четырех гражданских, среди которых были 66-летний протоиерей Николай Котельников и охранник православного храма Михаил.

Один из шести нападавших оказался племянником экс-мэры Махачкалы и бойцом ММА (смешанные единоборства). 28-летний Гаджимурад Кагиров даже тренировался в клубе Хабиба Нурмагомедова. Эта деталь привлекла внимание российских пропагандистов и Z-сообщества и сплотила их против чемпиона UFC: по федеральным каналам спортсмена начали обвинять в поддержке терроризма.

«А Хабиб нам что-нибудь скажет? А Хасбик что-нибудь напишет? Или как всегда промолчат, в лучшем случае?», — заявил пропагандист Владимир Соловьев в эфире своего шоу сразу после теракта.

Однако Хабиб Нурмагомедов — уроженец Дагестана, который сейчас живет в ОАЭ — не промолчал. В своем Instagram-аккаунте он выразил соболезнования всем родным и близким пострадавших.

«Берегите себя и своих близких, и пусть каждый посмотрит вокруг себя и вокруг своих детей с кем они общаются и кто их окружение. Воспитание душ важнее чем воспитание тел», — написал в своем Instagram-аккаунте Нурмагомедов [орфография и пунктуация сохранены, — Прим. Ред.].

Более того, и молодой инфлюенсер Хасбулла Магомедов (Хасбик), который страдает от генетической аномалии и которого Соловьев тоже призвал к ответу, вовсе не «не отмолчался». Он выразил соболезнования погибшим и отметил, что террористические акты не имеют ничего общего с исламом.

Затем Хабиб Нурмагомедов добавил, что боевик Гаджимурад Кагиров не является воспитанником школы Нурмагомедова. По словам Нурмагомедова, он только участвовал в тренировочном лагере в течение пары месяцев несколько лет назад.

Но российские пропагандисты этим объяснениям не поверили, а высказанных соболезнования оказалось недостаточно. В эфирах продолжили разбирать поведение инфлюенсеров и обвинять спортсменов в неспособности предотвратить теракт.

«Где они тренировались? Где они готовились? Они были среди вас или нет? Вот тут вышло заявление: “Не, мы его не знаем, нас всего лишь попросили, он потренировался”», — кричал в своем эфире Соловьев.

Претензий стало только больше: в распространении радикальных идей Владимир Соловьев обвинил не только Хасбика и Нурмагомедова, но и вообще всех бойцов ММА. Пропагандист заявил, что те не выступают под флагом России:

«Перекачанным, самовлюбленным, непонятно чем занимающимся юношам, которые даже флаг нашей родины стыдятся выносить во время своих боев. Вот выходят ММА-щики в Эмиратах, только один с флагом родины… А остальные — промолчали, выступили в защиту подонков, негодяев и мерзавцев, пытавшихся устроить в России еврейский погром».

Хабиб Нурмагомедов действительно никогда не выходил на бой с российским флагом. Вместо этого он выходит в традиционном для Дагестана головном уборе — папахе. Соперник Нурмагомедова Конор Макрегор однажды упрекнул его за это, сказав, что тот не представляет Россию, так как ни разу с гордостью не поднимал российский флаг, как сам Макрегор поднимает ирландский.

Единственный боец, вышедший под флагом России, о котором говорит Соловьев, — это дагестанец Шарабутдин Магомедов (Шара Булетт). Он известен тем, что напал на парня и девушку в ТЦ в Махачкале, потому что они обнимались на эскалаторе. Это не понравилось Шаре, из-за чего он вступил в словесную перепалку с парнем, а затем дождался его на выходе из магазина и нокаутировал.

Однако претензии Соловьева в «отмалчивании» или даже поддержке терроризма остаются далеки от правды. Например, чемпион UFC из Дагестана Ислам Махачев написал в своих соцсетях: «Религия ислам запрещает насилие в отношении невинных людей: будь то нападение на человека, на его честь или имущество. Ничто не дает права убивать людей, причинять вред имуществу, спокойствию и личной неприкосновенности. Прошу, не связывайте эти бесчеловечные выходки с прекрасной религией ислам, где все подобное порицается и строго запрещено!».

Высказался и двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе Абдулрашид Садулаев: «В Махачкале и Дербенте боевики попытались дестабилизировать ситуацию в нашем регионе, посеять смуту. <…> Такие чудовищные акты не имеют ничего общего с нашей религией. У террора нет нации и веры. Соболезную родным и близким погибших»

Свои соболезнования выразил также вице-президент Федерации спортивной борьбы Дагестана Махмуд Магомедов. Он пожелал скорейшего выздоровления пострадавшим и отметил, что терроризм не имеет отношения к исламу: «Ислам не имеет и никогда не имел ничего общего с терроризмом и анархией. Эта религия насквозь пропитана справедливостью, порядком и добром».

Это всего лишь несколько примеров высказываний самых видных дагестанских бойцов.

Вслед за Соловьевым тему начали развивать и другие пропагандисты. Главный редактор Regnum Марина Ахмедова тоже обвинила в теракте бойцов ММА. При этом Ахмедова занимает должность члена Совета по правам человека при президента, а по отца сама дагестанка, но от родины старательно открещивается.

«Пока Россия занималась внешними проблемами, там поднимался такой радикализм. Я бы назвала его каким-то “потребительским радикализмом”, новой мутацией старого и мании потреблять, которую прививают дагестанские блогеры-миллионники и спортсмены ММА. Эти “герои” сочувствуют радикалам, делают популярность на всяких дикостях, которые не имеют никакого отношения ни к созиданию, ни к развитию ума», — написала Ахмедова.

Примечательно, что когда Хабиб Нурмагомедов был на пике славы, российская власть и лично Владимир Путин использовали эту «дикость» для наращивания собственного авторитета. Президент звал Нурмагомедова на личные встречи, когда спортсмен выиграл бой против ирландца Конора Макгрегора в 2018 году, и через год, когда Нурмагомедов защитил чемпионский пояс в бою с американцем Дастином Порье.

Глава организации UFC Дана Уайт и вовсе заявил, что после победы над Макгрегором, Хабиб «даже не успел дойти до раздевалки», как ему позвонил Путин, чтобы поздравить. Дана Уайт добавил, что Хабиб получил от Путина недвижимость в России стоимостью около 20 млн долларов. Информацию об этом ни Кремль, ни Нурмагомедов не подтверждали и не опровергали.

Палестина вместо поддержки СВО

Изначально претензии к Нурмагомедову сводились лишь к тому, что он и другие бойцы ММА не выступают под триколором, а один из террористов тренировался в клубе Хабиба. Однако конфликт разгорался, и дагестанцев начали обвинять в недостаточной поддержке «специальной военной операции». Вместо этого в республике больше переживают за палестинцев, считает Марина Ахмедова.

«Почему-то в республике среди молодежи так и не стали почетными люди, вернувшиеся после ранений из СВО. Там не встретишь символику Z, но легко увидишь флажок Палестины на машине. И это об очень многом говорит», — написала журналистка.

С ней согласились и Z-военкоры, тоже посчитавшие, что бойцы смешанных единоборств виноваты в терактах, так как недостаточно поддерживают войну в Украине. Военкор Роман Сапоньков и вовсе назвал MMA «боевым крылом террористов», а его коллега Юрий Котенок возмутился, что Нурмагомедов не отправляет на фронт бойцов.

«Хабиб — это тот самый, который последовательно дистанцируется от России и принципиально не берёт в руки российский триколор. За время СВО им не было отправлено на фронт ни одного бойца, более того, за два года от него не последовало ни слова в поддержку ВС РФ или хотя бы мирных жителей, погибающих от украинских ракет и беспилотников. При этом всё это время он активно и демонстративно переживает за “братьев палестинцев”», — написал Котенок.

Впрочем, доля правды в словах пропагандистов есть: в Дагестане за сектор Газа переживают больше, чем за войну Путина в Украине. Популярные инфлюсенсеры войну открыто не поддерживают и почти о ней не говорят. Зато много говорят о том, что происходит в Палестине.

В июне в Саудовской Аравии прошел бой дагестанца Ислама Махачева, которого тренирует Хабиб Нурмагомедов, против американца Дастина Порье. По окончании боя, где Махачев победил, Нурмагомедов подошел к бывшему президенту США и кандидату на президентских выборах этого года Дональду Трампу и попросил его остановить войну в Газе. Про Украину Нурмагомедов не сказал ни слова. Трамп пообещал, что остановит.

Однако в поддержку Палестины высказывались как российские официальные лица, включая президента Владимира Путина, так и зарубежные политики. Никого из них в поддержке терроризма российские пропагандисты не обвиняли. Претензии появились только к дагестанским инфлюенсерам.

Причина, по которой пропагандисты и Z-патриоты выбрали ММА в качестве «козла отпущения», достаточно проста. Дело в том, что в Дагестане бойцы смешанных единоборств действительно пользуются большим авторитетом. У одного только Хабиба Нурмагомедова в Instagram более 37 млн подписчиков. За более, чем 30 лет существования организации UFC, турнир, который возглавлял бой Хабиба и Конора Макгрегора в 2018 году, до сих пор остается самым популярным и занимает первое место по количеству проданных платных трансляций. Человек, чья аудитория в одном только аккаунте больше, чем совокупная аудитория Z-блогеров, «посмел» не поддержать войну в Украине.

На фоне не прекращающихся обвинений со стороны журналистов и военкоров российская налоговая служба на прошлой неделе начала проверку Нурмагомедова и якобы обнаружила у него задолженность по налогам в размере 297 млн рублей. Сам Нурмагомедов называл информацию о наличии у него налоговой задолженности фейком.

Отец Хабиба Нурмагомедова Абдулманап еще в конце 80-х, буквально перед началом русско-чеченских войн, открыл секцию по дзюдо в Дагестане. К этому моменту у него был большой опыт: в молодости Абдулманап учился в одном из лучших университетов Украины и был в сборной Украины по дзюдо.

Из-за сложной социально-экономической ситуации у молодежи в Дагестане, как и во многих других регионах России, мало карьерных перспектив. Такое положение может приводить к радикализации. К тому же, чаще всего выбор стоит между радикализацией, спортивной карьерой и карьерой в силовых органах. Отец Хабиба Нурмагомедова сам говорил, что он пытался занять дагестанских подростков спортом, чтобы они не оказались в ситуации, когда радикализация — единственный для них выход.

Аида Магомедова

Муфтият Дагестана временно запретил ношение никабов —  мусульманской женской одежды, закрывающей всё тело, кроме глаз. Российские власти посчитали, что одежда с закрытым лицом повышает риски терроризма, хотя доказательств этому найти никто не смог. Обсуждение запрета поссорило религиозных деятелей с депутатами и чиновниками, а дагестанскому муфтияту пришлось подстраиваться под желания федерального центра и настроения «патриотической» общественности. Затянувшие споры по поводу религиозной одежды усилили ксенофобные настроения и сделали сложнее жизнь мусульманок.

«Свобода не за горами» рассказывает, как в Дагестане и России пытаются запрещать никаб и почему это ведет к расколу в обществе.

Глава 1. Это затрудняет идентификацию

Обсуждение запрета никаба началось еще после теракта в Крокус Сити. Через месяц после трагедии, 28 мая, депутаты внесли законопроект о запрете одежды, закрывающей лицо. Инициативу объяснили «вопросами безопасности», а депутат Олег Леонов заявил о радикальных течениях, атрибутом которых является никаб. Он также напомнил, что никабы запрещены «даже в мусульманских странах».

Сейчас ношение никаба действительно на законодательном уровне запрещено в ряде стран, в том числе в Таджикистане, Узбекистане, Китае, Бельгии, Дании, Италии, Болгарии, Швейцарии и Франции. При этом после запрета на ношение религиозной одежды во Франции Комитет ООН по правам человека заявил, что подобные законы ущемляют права женщин и маргинализируют их.

Изначально предложение запретить никабы встретило сопротивление со стороны религиозных деятелей. Например, Муфтий Москвы Ильдар Аляутдинов тогда заявил, что запрет на ношение никаба в России может вызывать непонимание у мировой мусульманской общественности, а также дать повод «внешним врагам» для разрушения целостности страны.

Однако Аляутдинов добавил, что муфтият готов «разработать инструменты противодействия терроризму», если будет доказана связь между никабами и повышением риска терроризма. Найти эту связь за последний месяц так и не получилось, а МВД России еще в апреле заявило, что нет никаких сведений о взаимосвязи между религиозной одеждой и проявлениями «радикального исламизма».

Тем не менее обсуждение запрета никабов продолжилось после теракта в Махачкале и Дербенте.

29 июня председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин, выступая на Международном молодежном юридическом форуме в Санкт-Петербурге, призвал запретить в стране ношение никаба.

Один из посетителей форума пожаловался Бастрыкину, что в странах Центральной Азии запрещено носить религиозную одежду, и те, «кто не может носить никаб там, переезжают сюда и носят его в России». Он поинтересовался у главы СК, возможно ли ввести подобный запрет в России.

На вопрос о том, почему в России не принят запрет на ношение никаба, Бастрыкин ответил, что принимать подобные законы — это задача Госдумы, а сам бы он «срочно запретил» ношение никабов:

«Коль мы завозим сюда людей, (я считаю, что не надо), мы должны регулировать их поведение в том числе через принятие новых законов».

Одной из причин поддерживающие запрет называют светские правила и затруднения в работе правоохранительных органов, сотрудникам которых сложно установить личность женщины в никабе.

«В Москве, на мой взгляд, нужно придерживаться светских правил и не носить закрывающую лицо одежду. Это затрудняет идентификацию. Опознать человека не всегда выходит, даже если просто надевает маску или очки», — считает сотрудник столичного управления МВД России.

О трудностях с определением личности заявил и глава Дагестана Сергей Меликов. По его словам, под никабом могут скрываться мужчины, а женщины — проносить запрещенные предметы. Отметим, однако, что прецедентов, когда под никабом «скрывались мужчины», в России не было.

Некоторые депутаты пошли дальше и предложили совсем запретить религиозную одежду. С такой инициативой выступил депутат от партии «Новые люди» Владислав Даванков, который заявил, что о запрете его попросили родители школьников из подмосковных Котельников.

«Дети мигрантов с трудом говорят на русском языке, не говоря уже о религиозной одежде. Это приводит к конфликтам и большой напряжённости. Я с уважением отношусь ко всем религиям. Но если родители считают, что в школах, где учатся их дети, должны быть введены ограничения, то так тому и быть», — писал Даванков в своем Телеграм-канале.

Даванкова, впрочем, тут же одернул его коллега, депутат от Чечни Адам Делимханов. Он отметил, что законопроект о запрете религиозной одежды противоречит Конституции, и пообещал «доходчиво объяснить» Даванкову и «остальным» разницу между никабом и хиджабом. Против выступил и муфтий Чечни, который посоветовал не ссылаться в законотворчестве на опыт «пошлых европейских стран».

Однако активное обсуждение ношение никабов все же вынудило религиозных деятелей идти на определенные уступки. Муфтий Дагестана Ахмад-Хаджи Абдуллаев 1 июля, выступая на встрече с главой республики Сергеем Меликовым, заявил, что вынесет фетву о запрете ношения никабов.

Фетва — в исламе решение по какому-либо вопросу, выносимое муфтием, основываемое на принципах ислама и на прецедентах мусульманской юридической практики.

«Мы будем выносить фетву о запрете никаба. И пусть меня обливают грязью, истина одна. Сегодня вечером или на днях полностью по нашему шариатскому решению запретим [никаб]. <...> Если один человек хочет, чтобы на его жену не смотрели, пускай дома держит. Пока не будет полная тишина и спокойствие в регионе, мы эту фетву обратно не заберем», — заявил муфтий Дагестана.

Как и предсказывал муфтий, «обливать грязью» за такое решение его действительно стали. Жители Дагестана активно обсуждали в соцсетях, что муфтий принимает решение, противоречащее исламу, в угоду российским политикам. Из-за реакции мусульман выносить фетву о полном запрете никабов муфтий Дагестана не решился, и вместо этого вынес «временный запрет».

За муфтия заступилась его супруга, член союза журналистов Айна Гамзатова. Она выложила в своем телеграм-канале текст эксперта организации «Фикр» Гаджимуса Ичалова, которая проводит «патриотические» мероприятия в религиозных учреждениях. В этом тексте Ичалов намекает, что муфтий решил вынести фетву, чтобы решить вопрос никабов «более мягко», то есть не на федеральном уровне.

«Что предпочтительнее для сторонников никаба, фетва муфтията Дагестана о временном запрете на своей территории никаба или федеральный закон о запрете никаба?” — так начинается текст, который опубликовала у себя в канале жена муфтия.

Спасти ситуацию попытался и заместитель муфтия Дагестана Абдула Салимов. Он заявил, что СМИ просто «неверно интерпретировали» слова Ахмад-Хаджи Абдуллаева о фетве и неверно предположили, что они противоречат исламу.

«Муфтий, ссылаясь на обращение от Министерства по национальной политике и делам религии, в котором сообщается о существующей угрозе безопасности населению республики и на основании вынесенного вчера компетентного заключения отдела фетв, объявляет о временном запрете ношения никабов до устранения выявленных угроз и нового богословского заключения», — сказал Салимов.

Однако как запрет никабов поможет в «устранении угроз», религиозные деятели так и не объяснили. До сих пор нет и никаких доказательств взаимосвязи никабов и рисков терроризма.

Глава 2. « У нас русских пацанов на СВО убивают, пока эти здесь сидят»

Теракты, произошедшие в России за последние полгода, позволили российским политикам обвинять в нарушении порядка и спокойствия не только зарубежных агентов, но и женщин в никабах. Они стали «козлами отпущения» и жертвами постоянных нападок со стороны общественников и политиков.

Это развязало руки и обычным гражданам с ксенофобными взглядами. Новости о нападении на женщин в мусульманской одежде появляются все чаще. Несколько дней назад в Москве на станции метро «Коломенская» женщина с ножом напала на пассажирку в хиджабе.

Другой случай произошел в подмосковных Мытищах, где посетитель аквапарка в агрессивной форме заявил женщине в никабе, что «у нас так не ходят». Мужчина снял на видео молодую пару, которая пришла в аквапарк с ребенком, на женщине был надет никаб.

— Охренеть! У нас так не ходят, — говорит на видео мужчина, сначала он снимает женщину в никабе, затем — других посетителей аквапарка, которые были в плавках и купальниках. — У нас так не ходят, вы детей пугаете. Так в телевизоре террористы ходят, а вы детей пугаете, у меня ребенок испугался, не надо у нас так ходить, это наше, здесь мы живем.

Ни женщина, ни ее спутник ничего не ответили агрессору. Российские прогосударственные СМИ писали об этом инциденте, используя выражения: «В Мытищах женщина заявилась в аквапарк в никабе», «в Мытищах женщина пришла в аквапарк в никабе и перепугала детей», «Женщина в никабе напугала детей и взрослых в Мытищах».

Еще один прецедент произошел в мае этого года в медицинском вузе в Иванова. Там преподаватель Николай Жидоморов распечатал стихотворение против хиджаба и заставил покрытую студентку прочитать его вслух перед перед другими учащимися. В тексте утверждается, что носить хиджаб в России — это харам и религиозную одежду стоит снять, чтобы «уважить хозяев».

Преподаватель заявил, что не заставлял читать девушку вслух, а лишь дал ей листок с распечатанным стихотворением. Таким образом, по словам Жидоморова, он хотел выразить свое мнение и подвергнуть студентку «моральному порицанию».

В сентября прошлого года в сети стало распространяться еще одно видео, где мужчина в московском метро в агрессивной форме требует от девушки в никабе снять платок. Он это объясняет проведение специальной военной операции (СВО) в Украине и террористической угрозой.

«Спецоперация в России идет, понимаешь? Можешь снимать меня сколько хочешь», — говорит мужчина в начале видео.

Несколько пассажирок пытаются заступиться за девушку, однако мужчина отвечает им:

«А вы все толерантные, да? То, что у нас русских пацанов на СВО убивают, пока эти здесь сидят».

История тогда получила широкий резонанс: российские националистические группы опубликовали данные девушки и организовали ее травлю, а Центр по противодействию экстремизму (ЦПЭ) начал проверку в отношении атаковавшего ее мужчины. Результатов, впрочем, нет до сих пор.

Глава 3. «Будь религиозным, но в той мере, в которой нам выгодно»

Посетитель Международного молодежного юридического форума в Санкт-Петербурге, который спросил Бастрыкина, почему в России не запрещают никаб, как в некоторых странах Центральной Азии, мог не идти за примером так далеко. Запрет на ношение никабов действует и в Чечне.

В 2020 году ЧГТРК «Грозный» показал сюжет о «воспитательной встрече» муфтия Салаха Межиева и начальника Управления внутренних дел столицы республики с женщинами, носящими никабы. В конце сюжета женщин заставили снять никабы на камеру.

«Лицо и руки не являются авратом [частью тела, которую обязательно нужно прикрывать в исламе. — Прим. Ред.]. Никаб — это традиции отдельных народов. С нашим народом эта традиция не имеет ничего общего», — отчитывал женщин муфтий Салах Межиев. Начальник УВД г. Грозного Аслан Ирасханов вообще предложил тем, кто хочет носить никабы, уезжать из страны:

«Вы наслушались в интернете проповедей ваххабистских течений. Если вы так хотите [носить никаб], вы должны уехать в те страны, где это носят. Здесь такое нельзя будет, и мы не позволим», — сказал Ирасханов.

Власти Чечни пытаются контролировать «дресс-код» женщин уже много лет: никабы носить нельзя, но появляться, например, в школе без платка тоже запрещено.

«Будь религиозным, но в той мере, в которой нам выгодно», — комментирует запрет в разговоре со «Свободой не за горами» жительница Чечни, которая также сняла никаб из-за возможных проблем.

По словам имама Ахмеда Б. [имя изменено по просьбе героя. — Прим. ред.], ислам не обязывает женщину закрывать лицо, однако запрета на это в религии также нет:

«Большинство [исламских ученых] со времен пророка Мухаммада считают, что женщина в исламе может открывать лицо и кисти рук. Четыре мазхаба [канонические правовые школы ислама. — Прим. ред.] убеждены, что упомянутые мной части тела женщина может не скрывать. Некоторые женщины, которые предпочитают ношение никаба, объясняют свое решение тем, что жены пророка носили одежду, полностью закрывающую всё их тело, либо тем, что ни лицом, ни кистями рук они не хотят вызывать у мужчин так называемого «сладостного желания». Ислам это также не запрещает».

По словам богослова, ограничения, которые вводят и муфтий Дагестана, и власти Чечни — противоречат исламу, так как запрещают то, что не запрещено религией. Это мнение поддерживают и другие религиозные деятели и указывают на только возрастающие риски: Так, глава Духовного управления мусульман (ДУМ) Татарстана Камиль Самигуллин назвал запрет «выпадом против мусульман», а председатель ДУМ Азиатской части России Нафигулла Аширов заявил, что решение приведет только к расколу в обществе.